(1882-1941)
James Augustine Aloysius Joyce
 

На правах рекламы:

Отзывы магнитола MyDean 3203 http://www.mydean-rus.ru.

1.7. Время и пространство

Выше уже рассматривалась проблема хронотопа, неразрывного единства пространства и времени, как исходной категории при анализе художественных произведений. Здесь мы еще раз осветим эту проблему применительно к мифологическому мышлению.

Многочисленные исследования свидетельствуют о том, что в силу синкретического характера мифологического мышления пространство и время образуют в мифологии нерасчлененное единство.

В мифе изоморфизм пространства и времени находит свое выражение в структуре «мирового древа», ветви которого соответствуют как сторонам света, так и временам года, частям суток. Как отмечает В.Н. Топоров, в мифопоэтическом хронотопе время «сгущается и становится формой пространства», а пространство «заражается» свойствами времени. Все, что происходит в мире мифопоэтического сознания, не только определяется хронотопом, но и хронотипично по существу, по своим истокам [Топоров, 1983: 232].

Таким образом, время в мифе имеет тенденцию к «спациализации», а пространство — к «темпорализации», тем самым они наделяются характеристиками друг друга. Это же подтверждают и исследования других ученых.

М.И. Стеблин-Каменский называл мифологическое время «прочным»: удаленные во времени события (в прошлое и будущее) могут быть столь же реальным, как удаленные в пространстве предметы [Стеблин-Каменский, 1984: 115].

Как отмечает А.Я. Гуревич, временные отношения начинают преобладать в сознании человека не ранее XIII в. В предшествующий же период именно пространство, а не время было организующей силой художественного произведения. Это выражалось в том, что в эпосе, в рыцарском романе, в рыцарской лирике разные моменты повествования были рядоположенными, между разновременными событиями не устанавливалось преемственной связи, герои не изменялись, они всегда оставались юными и мужественными. [Гуревич, 1984: 146—152].

М.А. Барг, анализируя произведения У. Шекспира, определяет слово «time» в словаре Шекспира, как понятие, вобравшее в себя и значение времени и пространства. Время, согласно М.А. Баргу, является многоуровневым понятием, где соединяются и «внешнее событие и внутреннее его переживание, все содержание сознания», а это в свою очередь предполагает и «мировой порядок вообще», и предпосылку действия, длительность действия и характер самого действия [Барг, 1979: 52].

Е.С. Яковлева, резюмируя данные исследования, пишет, что осмысление времени через пространство возможно только в случае «переживаемого времени», времени, заполненного событиями, а те, в свою очередь, дают «времени жизни» те или иные эпитеты [Яковлева, 1994: 96]. Понятие проживаемого и переживаемого времени является основополагающим в данной работе, ведь и миф является переживанием окружающего мира, выраженным в чувственно-конкретных образах.

Отечественный философ А.В. Муравьев вообще определяет время как «другое название для жизни»; в его философской системе человеческая деятельность становится времяобразующим фактором. А это может привести к выводу о том, что именно благодаря неразрывной связи времени и событий можно преодолеть необратимость времени и сделать его цикличным, что и выражается в крайней точке зрения В. Муравьева на понятие времени: «Один из укоренившихся предрассудков — это убеждение в необратимости времени. На самом деле, время не только обратимо в принципе, но мы постоянно сами его обращаем, совершая те или иные целесообразные превращения окружающего и воскрешая по нашей воле бывшие состояния» [Муравьев, 1992: 112].

Психологи также указывают на то, что восприятие времени обусловлено внешним наполнением и неотделимо от эмоционального фактора, который в свою очередь определяет оценку времени.

Факты языка подтверждают неразрывность пространства и времени. М.Ф. Мурьянов полагает, что на архаическом этапе развития мышления «слова, первоначально выражающие пространственные, вещеподобные отношения мира осязаемого, на некотором этапе глоттонического процесса были приспособлены для выражения временных отношений удивительного мира, существующего внутри человеческой головы, в ее памяти и предвидении» [Мурьянов, 1978: 55].

Значения пространства и предметов, его составляющих, и значение времени могут быть выражены одним и тем же словом или словами одного и того же корня. Так, М. Элиаде в монографии «Священное и мирское» приводит ставший уже классическим пример этимологической близости слов templum (лат. храм) и tempus (лат. время), причем templum означает пространственный, tempus — временной аспекты горизонта в пространстве и во времени [Элиаде, 1994: 52]. Другой пример свидетельствует о том, что у ряда первобытных народов слово «мир» может употребляться и в значении «год» [там же: 50—51]. Также глаголы, передающие движение в пространстве, употребляются для обозначения протекания временных явлений; предлоги могут использоваться как для локальных, так и темпоральных указаний.

Во многих архаических культурах образ круга выражает единство пространства и времени. Во временном плане образ круга соответствует непрерывному обновлению времени, а в пространственном образ шара как проекция круга представляет космос.

Лат. orbis «круг» с одной стороны входит в сочетание orbis terrarum «земной круг, мир», а с другой стороны в orbis temporum «круговорот времени», что на языковом уровне реконструирует представления о мире как о круге. Семантическую мотивировку значения «круг, круговое движение» можно обнаружить в таких понятиях, как др.-инд. vártman «путь, тропа», лат. versus «линия, ряд, борозда», ст.-слав. время «врема», др.-англ. weoruld «мир» (и.-евр. *uer-lo-ti «совокупность вращающихся предметов, универсум»), восходящих к и. — евр. корню *uer-t — «вертеть, вращать» [Топоров, 1994: 23]. Факты мифологии свидетельствуют о том, что представления о «круговороте времени» нашли отражение в германо-скандинавской циклической концепции смены веков, в индийском учении о югах — смена «ночи Брахмы» и «дня Брахмы». В древне-английском языке мы находим пример, когда разные пространственные и временные значения восходят к одному корню, так др.-англ. log «место» и ealdor-lagu «время жизни» восходят к и.-евр. корню legh — лежать [Топоров, 1994: 21].

Для настоящего исследования чрезвычайно важна мысль о том, что время может быть оживотворено, одухотворено, вещно, наполнено событиями только благодаря пространственному осмыслению. Именно зависимость времени от человеческой деятельности наделяет время оценочными характеристиками и качественной неоднородностью: «доброе», «недоброе» время, «время собирать камни, и время разбрасывать камни». Таким образом, категория времени в мифе может быть осмыслена и понята только с позиции антропоцентризма, с точки зрения человека.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Яндекс.Метрика
© 2017 «Джеймс Джойс» Главная Обратная связь