(1882-1941)
James Augustine Aloysius Joyce
 

Поэтика открытого произведения

Порядок стал совместным присутствием различных порядков. Каждый порядок зависит от нашего выбора. "Финнеганов помин" — произведение открытое. Как таковое оно неоднократно в различных местах определяется как "scherzarade" ("шерцарада", т. е. "шутка"1, "шарада" и сказки "Шахразады"), "vicociclometer"2, "collideorscape"3 ("коллидорскоп", т. е. "калейдоскоп и коридор коллизий"), "proteiform graph"4, "polyhedron of scripture"5 и, еще удачнее, — "meanderthale"6 ("меандерталь": "рассказ" [англ. "tale"], идущий "меандром", и также "долина" (нем. "Thai") в виде "лабиринта", и "первобытный лабиринт", с намеком на "неандертальца", "полного тупости и жестокости"), и, наконец, как труд по "double-cressing twofold truths and devising tingling tail-words"7 (где опять присутствует намек на двойственность и скрещивание значений).

Но, несомненно, самое полное определение этого произведения — которое в другом месте называется "slipping beauty"8 ("спадшей красавицей", где идея lapsus9 объединяется со сказкой о спящей красавице10 и со сновидческой фантазией) — мы находим именно в ряду определений знаменитой нечитаемой буквы. Он нечитаема именно потому, что ее можно прочесть во многих смыслах, точно так же как во многих смыслах можно прочесть книгу и во многих смыслах можно определить универсум, образом которого является книга — и буква. Поэтому о ней говорится, что могут быть налицо неразрешимые сомнения относительно смысла всего целого, и каждой фразы этого целого, и каждого слова в каждой фразе — даже если все целое обладает неоспоримым авторитетом. Здесь: "every person, place and thing in the chaosmos of Alle anyway connected with the gobblydumped turkey was moving and changing every part of time"11; и в этом "steady-monologuy of the interiors"12 обретается "the Ostrogothic kakography affected for certain phrases of Etruscan stabletalk and, in short, the learning betrayed at almost every line's end"13; и в таком "utterly unespected sinistrogyric return to one peculiar sore in the past... with some half-halted suggestion... indicating that the words which follow may be taken in any order desired... unconnected, principal, medial or final"14, где происходит "lubricitous conjugation of the last with the first"15, мы можем обнаружить "a word as cunningly hidden in its maze of confused drapery as a fieldmouse in a nest of coloured ribbons"16. А еще это произведение можно определить как "prepronominal funferal, engraved and retouched and edgewiped and puddenpadded, very like a whale's egg farced with pemmican, as were it sentenced to be nuzzled over a full trillion times for ever and night till his noddle sink or swim by that ideal reader suffering from an ideal insomnia"17.

Ясно, что приведенные цитаты были отобраны скорее произвольно, но книга создана для того, чтобы выдержать такую операцию и даже требовать ее. Столь же ясно и то, что бесконечное число аллюзий, содержащихся в одном слове или возникающих из соположения двух слов, ускользнет от того, кто читает и кто намерен прочесть эти цитаты. Даже если оставить в стороне тот факт, что многие из них ускользнут и от самого автора (который готовил машину для намеков, способную, как всякая сложная машина, работать за пределами исходных намерений конструктора), вполне очевидно, что читатель вовсе не обязан понимать точное значение каждой фразы и каждого слова, даже в том случае, если после многих вглядываний вырисовывается самый конгениальный смысл. Сила слога заключается в постоянной двусмысленности и в непрерывных отзвуках множества смыслов, которые поддаются действию отбора, но не укрощаются и не уничтожаются никаким отбором.

Например, такое слово как "sansglorians", помещенное в контекст сражения, происходившего в неясной древности (сражения, в котором лягушки, остготы, вестготы и кельтские кланы сходятся в хороводе битвы под воинственные клики и пушечные выстрелы)18, вызывает в сознании корни sang, sanglot, gloria, glory и glorians19 и нейтрализует их посредством sans20, так что слово это можно понять как "сражающиеся бесславно", либо "с кровью и славой", или "с рыданиями, кровью и славой", или "без рыданий, без крови и без славы". Что же остается? Остается общий смысл сражения, идея сражения со всеми предполагаемыми ею противоречиями, сражение как боевые крики, как сталкивающиеся друг с другом ценности и страсти21. То же происходит и посредством различных оппозиций между Шемом и Шоном в их различных проявлениях: Шем отождествляется с деревом, а дерево — это рост, изменение, постоянная открытость в будущее; наконец, оно воплощает собою идею исторического развития. Напротив, Шон — это камень, тот самый камень, на котором была основана неизменность христианской догмы, и он — устойчивость, "Сумма", а вместе с тем филистерское и буржуазное упрямство, неспособность понимать и развиваться. Но Джойс не устанавливает никакой иерархии ценностей: единственной ценностью остается всегда оппозиция.

Примечания:

1 ФП 51.4: нем. "Scherz", итал. "scherzo". Во второй части не исключено русское "ради": "шутки ради".

2 "Викоциклометр": ФП 614. 27.

3 ФП 143. 28.

4 "Протеоформное письмо": ФП 107. 8.

5 "Многохранник писания": ФП 107. 8.

6 ФП 18. 22; ср. ФП 19. 25 ("meanderthalltale"), 123. 10 ("meandering male"), год. 5 ("meander").

7 "Двоекрессиванию двояких правд и изобречению позванивающего хвостословия": ФП 288. 3.

8 ФП 477. 23.

9 "Падения" (лат.); здесь эта идея выражается англ. to slip — "поскользнуться".

10 "Sleeping beauty" (англ.).

11 "Каждое лицо, место и вещь в хаосмосе Всего, как-либо связанное с кулдыкнувшейся индеей, двигалось и менялось в каждую частицу времени" (ФП 118. 21-23).

12 "Стойко-моноложстве внутренностей" (ФП 119. 32-33).

13 "Остготская какография, зараженная некоторыми фразами из этрусской застойльной беседы, и, короче говоря, знание, предаваемое в конце почти каждой строки" (ФП 120. 22-24).

14 "Совершенно неожиданном синистрогирическом возврате к одной чудной болячке в прошлом... с некоторым полузадержанным намеком... указывающим, что слова, следующие далее, можно взять в любом желаемом порядке... бессвязном, исходном, срединном или конечном" (ФП 120. 27-28, 121. 7, 12-13, 18).

15 "Смазливое сопряжение последнего с первым" (ФП 121. 30-31).

16 "Слово, столь же хитроумно спрятанное в путанице смешанной драпировки, как полевая мышь — в гнезде из цветных лент" (ФП 120. 5-6).

17 ФП. Р. 118-121. Будучи чтением для идеального читателя, страдающего идеальной бессонницей, "Помин" должен постигаться постепенно: одновременное проявление всех его значений не только немыслимо в плане практическом, но и непредставимо в плане теоретическом. Поэтика "Помина" — это поэтика произведения-универсума, в котором измерение "время" существует на тех же правах, что и три пространственных измерения, и определяет новую плотность произведения. Но следует оговориться: речь идет не о "времени чтения", о котором мог говорить По в "Philosophy of Composition" ("Философии композиции") или вообще классическая эстетика, и не о "повествовательном времени" (со всеми его различиями между временем завязки, временем действия, временем реальным и временем психологическим, временем-длительностью зрелища и временем истории). Здесь время служит тому, чтобы через его посредство происходили последовательные перечитывания, определяющие изменение облика произведения; это время, вторгающееся, чтобы изменить произведение, время эволюции, как путешествие произведения от облика А к облику В и далее, причем в действительности конечной точки, завершающей все возможности, не обнаруживается.

"Предвместоименные хохороны, выгробированные, выправленные, лезвиеподтертые и набитые, прямо как китовое яйцо, фаршированное пеммиканом, будто бы приговоренные к тому, чтобы в них совали нос больше целого миллиона раз, вечнеро и ночью, покуда башка его не пропадет или не будет спасена тем идеальным читателем, страдающим идеальной бессонницей" (ФП 120. 9-14).

18 См. ФП 4. 1-8. В этом издании читается "San-glorians" (строка 7), а не "sansglorians", как у Эко.

19 "Кровь" (фр.у, "рыдание" (фр.у, "слава" (лат., англ.).

20 "Без" (фр.).

21 Примеры такого рода можно было бы множить до бесконечности. Война Сэра Тристрама — "peninsolate war", что включает в себя "late war of penis" ("позднюю войну пениса"), "pen isolate war" ("войну изолированного пера") и "peninsulate war" ("полуостровную войну"). Первое относится к Шону, второе — к Шему, а третье напоминает о борьбе Веллингтона с Наполеоном, о полярности эти двух фигур. Восклицание "О phoenix culprit" (p. 23) буквально напичкано аллюзиями: от "преступного феникса" до августиновской "felix culpa". Сплетается сеть отсылок к падению Н.С. Е. в парке Феникс, счастливого, как и падение Адама, поскольку оно дает возможность начаться истории (не искупления, а "Помина"), истории циклической и потому постоянно обновляющейся, словно феникс. Итак, здесь содержатся отсылки ко христологии, к Вико, к Дублину, и даже намек на литургию Святой субботы. Левин (Levin. Op. cit. P. 157) видит здесь совершенное упорядочение четырех Дан-товых "смыслов": буквального, морального, аллегорического и анагогического. Другой типичный пример "упаковки" аллюзий — это определение "Помина" как "Jungfraud Messongebook". Здесь перед нами целый ряд отсылок: Jungfrau, Jung, Freud, fraud, mensonge и message ("дева", "Юнг", "Фрейд", "обман", "сообщение")... Попытаемся дать обобщающее истолкование? "Книга, которая, опираясь на подсказки подсознательного, посредством ряда обманов предлагает нам чистое, девственное сообщение" — однако это "прочтение" ничуть не предпочтительнее какого-либо другого. Читатель свободен перед лицом открытой морфемы: "Многие говорящие по-английски, слыша слово "ambush" ("засада"), невольно думают о чем-то, что прячется в "кустах" ("bushes"). Равным образом в слове "hierarchy" ("иерархия") стремятся услышать элемент „выше" ("higher")" (Dwight L. Bolincer. Rime, Assonance and Morpheme Analysis ["Анализ рифмы, созвучия и морфемы"], in: "Word", August 1950). Та же ситуация налицо и для человека, читающего на любом другом языке, но структура английского языка особенно ей способствует. Хорошее введение в puns ("каламбуры") Джойса см.: Michel Butor. Piccola crociera preliminare a un'esplorazione dell'archipelagoJoyce [Мишель Бютор. "Небольшой рейс, предваряющий исследование архипелага Джойс"] и Schizzo di una preparazione per Finnegan ["Эскиз подготовки к Финнегану"], in: Repertorio, Milano, II Saggiatore, 1961.

"Felix culpa" ("счастливая вина", лат.): слова из приписывавшегося Августину трактата "О любви к Богу" (De diligendo Deo: PL 40. 853): "О счастливая вина моя! И Его Самого любовь влечет к тому, чтобы ее смыть, и в то же время сама любовь Его открывается мне, желающему и жаждущему ее всем сердцем своим!" Ср. также ФП 311. 26: "finixed coulpure". — А. К.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Яндекс.Метрика
© 2017 «Джеймс Джойс» Главная Обратная связь